В волшебной стране №0943 наступила весна. С ветвей деревьев свисала тающая сахарная вата, выпавшая за зиму, а над ней парили в восходящих потоках теплого воздуха рубиновые и изумрудные стрекозы, полизывая первый проступивший сквозь вату мармелад. Они переливались и вспыхивали в лучах весеннего солнца и отбрасывали блики на поверхность неспешно текущего лимонадного ручья.

Ручей сбегал с холмов, окружавших небольшую долину правильной круглой формы, в которой располагался мармеладный сад. Солнце постепенно поднималось по небосводу, освещая склоны холмов, но между деревьями всё ещё лежал розоватый утренний туман. Со стороны небольшого аккуратного замка, возвышавшегося над одним из холмов, через туман шла девушка, зябко кутаясь в жилет из пушистого белого меха. Её длинные и густые белые волосы слегка раскачивались в такт шагам. Это была волшебница Чиши из старинного, но не слишком богатого рода Рыса. Отец был против её увлечения колдовством, считая это занятие неподобающим девушке знатного происхождения, но он недавно умер, так что теперь она жила в замке одна (если не считать кошек) и могла колдовать в своё удовольствие. Она не слишком горевала по отцу, потому как очень редко видела его, он в основном писал ей длинные нудные письма которые вгоняли в сон, а воспитанием дочери занимались вассалы отца – грифон и утконос. После его смерти они были автоматически освобождены от этой повинности и покинули замок, уповая на то, что Чиши была уже взрослой и в общем серьезной девушкой.

Прогулка по прохладной утренней долине помогала ей прогнать остатки сна, который так сильно овладевает человеком спящим в пушистых облаках превосходного импортного качества, какие умеют создавать только мастера далёкой волшебной страны №0899 – пожалуй, эти облака были самой роскошной вещью в замке, да и вообще главным достоянием знатного рода Рыса. Девушка вышла из под тени деревьев на опушку и села возле ручья на траву. Из кустов на краях опушки раздавалось радостное чириканье разнообразных существ. Откинув голову, она подставила улыбающееся лицо под теплые лучи солнца, вынула из кармана жилета рюмку и, не глядя, зачерпнула лимонад из ручья. Поднеся рюмку к губам, она понюхала лимонад. Улыбка медленно исчезла с лица. И через мгновение Чиши швырнула рюмку в кусты, существа в кустах притихли, но через секунду вновь защебетали. Это был всё тот же самый лимонад, который она пила и год, и десять лет назад – вообще всю свою жизнь. Внезапно она поняла, что он ей совершенно осточертел. Это было как озарение: осточертел ручей, мармеладные деревья, сахарная вата. Стрекозы, дебильные щебечущие существа в кустах и даже импортные пушистые облака. Замок, кошки – всё. То, к чему она привыкла – безмятежное существование в волшебной долине – показалось вдруг фальшивым и нелепым, как декорации в деревенском театре. И это бесило её. В ярости она вскочила,  прерывисто дыша, и подняла руки над головой. В воздухе послышался мелодичный звон, как будто заиграли тысячи маленьких колокольчиков, а сразу затем резкий и громкий звук, сотрясший долину - как будто небесная материя лопнула, раздираемая чем-то, и в землю ударила молния. Взрыв взметнул ввысь комья земли, обломки мармеладных деревьев закружились в воздухе и раздался грохот, сквозь который еле различимо слышался крик: «Хочу кефи-и-и-и-и-ррррр….»

Хлопья сахарной ваты, кружась, спускались на землю, как будто опять наступила зима. Девушка вынула из кармана рюмку и, встав около ручья на одно колено, зачерпнула из него. Выпив кефиру, она засунула в рот рюмку, и, тщательно пережевав её, отправилась в сторону холмов. В спину ей смотрели звери, на трясущихся ножках опасливо выглядывавшие из-за уцелевших деревьев. И кошки, сидевшие на карнизах замка, провожали её печальным взглядом. Чиши решила покинуть долину. Быстро и решительно она шагала прочь от замка.